АРХИЕПИСКОП ИОАНН ШАХОВСКОЙ

Архиепископ Иоанн Шаховской

Баллада о крохах.
“И псы едят крохи, которые падают со стола”. (Мф. 15, 27).

Крошку белую со стола
Мне сама любовь принесла.
Я хожу под столом вокруг,
Нет ни слов у меня, ни рук.
За столом сидят господа,
Перед ними большая еда.

читать далее…

АЛЕКСАНДР СОЛОДОВНИКОВ

Единому

Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от    

создания мира через рассматривание творений видимы.

Рим. 1,20

Смотреть на мир — как это много!

Какая радость без конца!

Смотреть на мир и видеть Бога,

Непостижимого Отца.

читать далее…

Объявление

ВСЕ МАТЕРИАЛЫ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ НА САЙТЕ, НОСЯТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ (ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ) ХАРАКТЕР. ДАЛЬНЕЙШЕЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОСЕТИТЕЛЯМИ ПРЕДСТАВЛЕННОЙ НА САЙТЕ ИНФОРМАЦИИ НЕ ВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ НИКАКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СОЗДАТЕЛЕЙ И ВЛАДЕЛЬЦЕВ САЙТА, В ТОМ ЧИСЛЕ МАТЕРИАЛЬНОЙ, В СИЛУ НЕКОММЕРЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА САЙТА, А ТАКЖЕ СУДЕБНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ЗА НАРУШЕНИЕ АВТОРСКИХ ПРАВ.

Новомученик кн. Владимир Палей

КНЯЗЬ ВЛАДИМИР ПАЛЕЙ

(1896-1918)

О, СВЕТЕ ТИХИЙ

О, Свете тихий, Боже правый!
Ты ниспошли Свои лучи,
В покой таинственной оправы
Алмазы сердца заточи…
Измучен я немым страданьем,
Не знаю — чем душа полна?
Так пусть Тобой, Твоим сияньем
Навек исполнится она.
Во мне мерцает, догорая,
Недостижимая мечта —
Возьми, возьми ее для рая,
Где всё покой и красота!
И Ты, о, Пресвятая Дева!
Склонись над жизнью молодой,
И грусть чуть слышную напева
Возьми незримою рукой!
Храни ее! В ней все стремленья,
Все думы светлые мои,
В ней дань земного умиленья,
В ней всех источников струи!
Храни ее над облаками,
В немой лазурной вышине,
И в час, когда беспечность с нами,
Отдай ее Ты снова мне!
И будет что-то неземное
Звучать с тех пор в стихе моем,
В нем все далекое, святое
Сольется с жизненным огнем.
В нем отзвук ангельской свирели
Скользнет, как чистая слеза,
И буду знать я, что смотрели
Мне в сердца глубь Твои глаза.
Декабрь 1914 г.

МОЛИТВА ВОИНА

Огради меня, Боже, от вражеской пули
И дай мне быть сильным душой…
В моем сердце порывы добра не заснули,
Я так молод еще, что хочу, не хочу ли —
Но всюду, во всем я с Тобой…
И спаси меня, Боже, от раны смертельной,
Как спас от житейского зла,
Чтобы шел я дорогой смиренной и дельной,
Чтоб пленялась душа красотой беспредельной
И творческой силой жила.
Но, коль Родины верным и преданным сыном
Паду я в жестоком бою —
Дай рабу Твоему умереть христианином,
И пускай, уже чуждый страстям и кручинам,
Прославит он волю Твою…

Действующая Армия
Сентябрь 1915 г.

СЕСТРЫ МИЛОСЕРДИЯ

Сестры милосердия, ангелы земные,
Добрые и кроткие, грустные немного,
Вы, бальзам пролившие на сердца больные,
Вы, подруги светлые, данные от Бога.
Вам — благословение, сестры душ усталых,
Розаны расцветшие, там, на поле битвы,
И в крестов сиянии, ярко-ярко алых,
Тихо принимавшие раненых молитвы…

Крым. Июнь 1915 г.

* * *
Прости, Господь, что, сердцем странный,
Я ежедневно не молюсь.
Прости, что, скорбный и туманный,
Я с грезой бурной не борюсь.
Но не беспечному веселью
Я жизнь по каплям отдаю,
Задался я высокой целью:
Звезду наметил я свою.
Прости, Господь, что, сердцем чистый,
Склоняюсь редко я в мольбе —
Я все же выбрал путь тернистый,
И он ведет меня к Тебе.
Молитвы заменив стихами
И веря в Твой безбрежный свет,
Молюсь я высшими мечтами —
Прости, о, Боже, я — поэт.

Крым. Май 1915 г.

БЛАЖЕННЫ ПЛАЧУЩИЕ
(Лунная ночь в Крыму)

Ночь воистину эта — библейская ночь.
Не Енгедские ль дремлют здесь лозы?
Распростерлась вдали не Сиона ли дочь?
Кто принес мне Саронские розы?
Да! Воскресло былое воистину вновь,
В полумгле голубого тумана,
В моем сердце не та, не простая любовь,
Различаю хребты я Ливана…
Наконец, из житейских я вырвался уз
И я знаю: сейчас предо мною
Средь немых кипарисов пройдет Иисус,
Окруженный несметной толпою.
И навек прекратятся страданья мои,
Возвратится души упованье —
Да польются небесные речи твои,
Мой Учитель. Я весь — ожиданье.
И рыдать и томиться мне доле невмочь,
Преклонил я колени в молитве —
Если ночь эта вправду — библейская ночь,
Раввуни! Приготовь меня к битве!

Крым. Август 1915 г.

У СОЛДАТСКОГО КЛАДБИЩА

Мягко разостланы дерна квадратики
Набожной чьей-то рукой…
Спите, соколики, спите, солдатики,
Вам здесь простор и покой.
Небо над вами сияет безбрежностью,
Тихо мечтают поля,
Приняла вас с материнскою нежностью
Эта сырая земля.
Русь защищая, ребята бывалые,
Долго дрались вы с врагом…
Спите, родимые, спите, усталые,
Под деревянным крестом.
Жертвы борьбы с лицемерной державою
Вы — не покинутый прах!
Вечною памятью, вечною славою
В русских вы живы сердцах!

Действующая Армия, деревня Речки.
Сентябрь 1915 г.
***

***

Как на сердце вдруг стало тихо
Среди наскучившего дня…
Наверно кто-то помолился
Душою чистой за меня.

Наверно кто-то незнакомый,
Далёкий,старый и простой,
Мой образ вспомнил промелькнувший
Своею тихою мечтой.

1915 г.

***
Люблю лампады свет неясный
Пред темным ликом божества.
В нем словно шепот ежечасный
Твердит смиренные слова.

Как будто кто-то, невзирая
На то, чем жив и грешен я,
Всегда стоит у двери Рая
И молит Бога за меня.
21 ноября 1916 г.

* * *

Опять спустилась ночь…Под потолком, в углу,
Икона восстает перед усталым взором
И так же смотрит Лик с любовью и укором,
Как целый день смотрел на этой жизни мглу.

Но полон суеты, вражды, непостоянства,
Земные помыслы в душе своей храня,
Взглянул ли я наверх хоть раз в теченье дня?
О, христианство!
20 октября 1916 г.
ПТИЦА ГАМАЮН
Ты весною окровавлена,
Но рыдать тебе нельзя:
Посмотри — кругом отравлена
Кровью черною земля!

Силы вражьи снова прибыли,
Не колеблет их война.
Ты идешь к своей погибели,
Горемычная страна!

ПТИЦА СИРИН

Нет, тебе к расцвету чистому
Богом велено идти.
Ты проходишь по тернистому,
По тяжелому пути,

Но, начавшись долгой битвою,
К светлым дням выводит он.
И всевластною молитвою
Меч славянский освящен.

Действующая Армия
Май 1916 г.

* * *

Мы восходить должны, в теченье этой жизни,
В забытые края, к неведомой отчизне,
Навеявшей нам здесь те странные мечты,
Где свет и музыка таинственно слиты…
О, низшая ступень! О, лестница к святыне!
О, вещий, вещий сон Иакова в пустыне!
Январь 1917 г

СУМЕРКИ
Уже сгустилась полумгла,
Но в небе, над землей усталой,
На золотые купола
Еще ложится отблеск алый;

Зовя к молитвенным мечтам
Того, кто сир и обездолен,
Кресты высоких колоколен
Еще сияют здесь и там,

Как будто солнца замедленье
На каждом куполе златом
Напомнить хочет нам о
Том, Кто обещал нам воскресенье…

Февраль 1917 г.

* * *
ЧЕРНЫЕ РИЗЫ…

Черные ризы…Тихое пенье…
Ласковый отблеск синих лампад
Боже всесильный! Дай мне терпенья:
Борются в сердце небо и ад…

Шепот молитвы… Строгие лики…
Звонких кадильниц дым голубой…
Дай мне растаять, Боже великий,
Ладаном синим перед Тобой!

Выйду из храма —снова нарушу
Святость обетов, данных Тебе, —
Боже, очисти грешную душу,
Дай ей окрепнуть в вечной борьбе!

В цепких объятьях жизненных терний
Дай мне отвагу смелых речей.
Черные ризы… Сумрак вечерний…
Скорбные очи желтых свечей…

Великим Постом 1917 г.

* * *
Господь во всем. Господь везде:
Не только в ласковой звезде,
Не только в сладостных цветах,
Не только в радостных мечтах,

Но и во мраке нищеты,
В слепом испуге суеты,
Во всем, что больно и темно,
Что на страданье нам дано…

.* * *

Мы докатились до предела
Голгофы тень побеждена:
Безумье миром овладело —
О, как смеется сатана!

ПАПЕ И МАМЕ

Нам хорошо вдвоем…Минувшего невзгоды,
Как тени беглые, теперь нам нипочем:
Недаром грустные и радостные годы
Мы вместе прожили…Нам хорошо вдвоем!

Мы долго пристани искали безмятежной,
Скрывались от людей, томились суетой
И создали, любя очаг заботы нежной,
Гнездо, влекущее спокойной красотой…

Нам хорошо вдвоем, с правдивыми сердцами!
В руке, в тяжелый час, не дрогнула рука —
Мы счастие, воспетое певцами,
У непонятного для многих родника…

Среди опасностей извилистой дороги
Мы в Бога верили и помнили о Нем,
Пускай еще порой стучатся к нам тревоги —
Мы дружны и сильны…Нам хорошо вдвоем!

19 сентября 1916 г.

* * *
Опять спустилась ночь…Под потолком, в углу,
Икона восстает перед усталым взором
И так же смотрит Лик с любовью и укором,
Как целый день смотрел на этой жизни мглу.

Но полон суеты, вражды, непостоянства,
Земные помыслы в душе своей храня,
Взглянул ли я наверх хоть раз в теченье дня?
О, христианство!

20 октября 1916 г.

* * *

Люблю лампады свет неясный
Пред темным ликом божества.
В нем словно шепот ежечасный
Твердит смиренные слова.

Как будто кто-то, невзирая
На то, чем жив и грешен я,
Всегда стоит у двери Рая
И молит Бога за меня.

21 ноября 1916 г.

* * *

Мы восходить должны, в теченье этой жизни,
В забытые края, к неведомой отчизне,
Навеявшей нам здесь те странные мечты,
Где свет и музыка таинственно слиты…
О, низшая ступень! О, лестница к святыне!
О, вещий, вещий сон Иакова в пустыне!

Январь 1917 г.

* * *

ОГОНЬКИ

В июньских сумерках однажды, на войне,
Я, помню, видел раз, как у лесной опушки,
Под яркою звездой, горевшей в вышине,
Зажегся слабый свет в окне простой избушки…

Маня к себе в простор, в страну крылатых грез,
Вечерняя звезда сияла горделиво,
А в дремлющем селе, внизу, среди берез,
Мерцал огонь земной неровно и пугливо;

Но голубой дымок всходил прямой чертой
От очага земли к звезде неугасимой,
И чудилось в душе, неясною мечтой,
Что огоньки горят в связи неуловимой…

Февраль 1917 г.

* * *
Благой Господь! Я немощен и грешен,
Звучит печаль в молениях моих…
В былые дни я песней был утешен,
Меня пьянил беспечно-легкий стих…
О, дай с порывом мне воспрянуть новым,
Дай в ближнем мне не видеть только ложь,
Дай мне любить и дай мне быть готовым,
Когда к Себе меня Ты позовешь!

* * *
…О, как прекрасна смерть!
Не смутное забвенье
И не покой один могильный без конца
Сулит она в тиши, но – духа возрожденье…
* * *

Труд окончен… Закрылась тетрадка
И в руке замирает перо…
О, как было работать мне сладко,
И как в сердце казалось светло!
Пролетали стихи вереницей
Словно птицы весной в небесах,
И я слышал, склонясь над страницей,
Как поет Твое сердце в стихах!

* * *
Зачем, — зачем же смерть? Услышь мои молитвы,
Будь милостив, Господь! Для нас — все впереди,
Пусть ангелы Твои сойдут на поле битвы
И поразят врага — но юношей щади!

* * *
Родился Владимир Палей 28 декабря 1896 года.

Его родители — великий князь Павел Александрович (младший брат императора Александра III, дядя императора Николая II) и Ольга Валерьяновна Пистолькорс (с 1904 года — графиня Гогенфельзен).

В ночь на 5 (18) июля 1918 года князь Владимир Павлович Палей был убит большевиками: сброшен в шахту Новая Селимская в 18 км от Алапаевска. Вместе с ним погибли:
великая княгиня Елизавета Федоровна
великий князь Сергей Михайлович;
князь Иоанн Константинович;
князь Константин Константинович (младший);
князь Игорь Константинович;
Фёдор Семёнович Ремез, управляющий делами великого князя Сергея Михайловича;
сестра Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева.

Русская православная церковь за рубежом канонизировала князя Владимира Палея 1 ноября 1981 года в сонме Новомучеников Российских.

Стихи о покаянии

А.С.ПУШКИН

Отцы пустынники

Отцы пустынники и жены непорочны,

Чтоб сердцем возлетать во области заочны,

Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,

Сложили множество божественных молитв.

 

Но ни одна из них меня не умиляет,

Как та, которую священник повторяет

Во дни печальные Великого поста.

Всех чаще мне она приходит на уста

 

И падшего крепит неведомою силой:

Владыко дней моих! Дух праздности унылой,

Любоначалия, змеи сокрытой сей,

И празднословия не дай душе моей.

 

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,

Да брат мой от меня не примет осужденья,

И дух смирения, терпения, любви

И целомудрия мне в сердце оживи

***

Ф.И. ТЮТЧЕВ

 

О вещая душа моя,

О сердце, полное тревоги, —

О, как ты бьешься на пороге

Как бы двойного бытия!..

Так ты — жилица двух миров,

Твой день — болезненный и страстный,

Твой сон — пророчески-неясный,

Как откровение духов…

Пускай страдальческую грудь

Волнуют страсти роковые —

Душа готова, как Мария,

К ногам Христа навек прильнуть.

1855

 

Наш век

 

Не плоть, а дух растлился в наши дни,

И человек отчаянно тоскует…

Он к свету рвется из ночной тени

И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен,

Невыносимое он днесь выносит…

И сознает свою погибель он,

И жаждет веры… но о ней не просит…

Не скажет ввек, с молитвой и слезой,

Как ни скорбит перед замкнутой дверью:

«Впусти меня! — я верю, Боже мой!

Приди на помощь моему неверью!..»

***

А.Н.ПЛЕЩЕЕВ

Учитель

Он шел безропотно тернистою дорогой,

Он встретил радостно и гибель и позор;

Уста, вещавшие ученье правды строгой,

Не изрекли толпе глумящейся укор.

Он шел безропотно и, на кресте распятый,

За этот грешный мир, порока тьмой объятый,

За ближнего лилась Его святая Кровь.

О, дети слабые скептического века!

Иль вам не говорит могучий Образ тот

О назначении великом человека

И волю спящую на подвиг не зовет?

О, нет! Не верю я. Не вовсе заглушили

В нас голос истины корысть и суета;

Еще настанет день… Вдохнет и жизнь и силу

В наш обветшалый мир учение Христа

***

И.А. БУНИН

 

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

 

И забуду я все — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав —
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным Коленам припав.

***

КОНСТАНТИН РОМАНОВ

Меня бранят, когда жалею

Я причиняющих печаль

Мне бессердечностью своею;

Меня бранят, когда мне жаль

Того, кто в слабости невольной

Иль в заблужденье согрешит…

Хоть и обидно мне, и больно,

Но пусть никто не говорит,

Что семя доброе бессильно

Взойти добром; что только зло

Нам в назидание взошло.

Больней внимать таким сужденьям,

Чем грусть и скорбь сносить от тех,

Кому мгновенным увлеченьем

Случится впасть в ничтожный грех.

Не все ль виновны мы во многом,

Не все ли братья о Христе?

Не все ли грешны перед Богом,

За нас распятом на Кресте?

1888 г.

***

С.А. ЕСЕНИН

 

 

За горами, за желтыми долами

Протянулась тропа деревень.

Вижу лес и вечернее полымя,

И обвитый крапивой плетень.

 

Там с утра над церковными главами

Голубеет небесный песок,

И звенит придорожными травами

От озер водяной ветерок.

 

Не за песни весны над равниною

Дорога мне зеленая ширь —

Полюбил я тоской журавлиною

На высокой горе монастырь.

 

Каждый вечер, как синь затуманится,

Как повиснет заря на мосту,

Ты идешь, моя бедная странница,

Поклониться любви и кресту.

 

Кроток дух монастырского жителя,

Жадно слушаешь ты ектенью,

Помолись перед ликом Спасителя

За погибшую душу мою.

1916

***

СЕРГЕЙ БЕХТЕЕВ

Мой народ

 

Среди скорбей, среди невзгод,

Всегда я помню мой народ;

Не тот народ, что ближним мстит,

Громит, кощунствует, хулит,

Сквернит святыни, нагло лжет,

Льет кровь, насилует и жжет,

Но тот народ — святой народ,

Что крест безропотно несет,

В душе печаль свою таит,

Скорбит, страдает и молчит,

Народ, которого уста

Взывают к милости Христа

И шепчут с крестного пути:

«Помилуй, Господи, прости!..»

 

1937 г.

 

Венценосец

Посвящается дорогой сестре моей 3. С. Толстой

Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,

Осененный терновьм венцом,

Неповинный Страдалец, небесный Избранник,

С величавым и кротким лицом.

 

Изнывает ли сердце под гнетом страданий,

Грудь ль жмется от думы больной;

И в юдоли скорбей, и в борьбе испытаний,

Он везде и всегда предо мной.

 

И мне чудится — слышу я голос любимый,

Слышу милую, нежную речь;

И, тоскуя в изгнаньи, всем миром гонимый,

Я спешу свое горе пресечь.

 

И слагаются накрест усталые руки,

Замолкает мой ропот пустой;

И встают предо мной Его горькие муки,

Его крест. Его подвиг святой.

 

О, мой Царь; униженый злодеям в угоду,

Всеми преданный в годы войны,

Ты погиб за любовь к дорогому народу,

За величье и славу страны.

 

О, гляди на меня всеблагими очами,

Будь всегда и повсюду со мной,

Пробуждая в душе неземными речами

Веру в правду и подвиг земной.

Королевство С. X. С; 1922 г.

 

За что?

 

Ответ недоумевающим

Грех, тяготеющий над нами — вот

сокровенный корень нашей болезни, вот источник

наших бед и злоключений

Слова Послания пагриарха Тихона от 18 июня 1918 г.

 

Нам, русским, послан Крест тяжелый,

И мы должны его влачить,

За грех чудовищной крамолы,

За то, что не хотели чтить

В своей бессовестной гордыне,

Как непокорные сыны,

Нам Богом данные святыни

Благой и мудрой старины.

За то, что нехристям в угоду

Преступный замысел творя,

Себе мы прочили свободу

И свергли Ангела-Царя.

И тем, покрыв себя позором,

Дерзнули клятву осквернить,

За всех нас данную Собором,

Во век Романовым служить.’

И вот за этот грех великий

Страдаем всюду мы теперь,

И Русью правит деспот дикий,

Бесчеловечный, лютый зверь.

И долго будем мы томиться

Под нам ниспосланным Крестом,

Пока в душе не совершится

У нас великий перелом,

Пока от зол мы не очнемся,

И, приведя наш бунт к концу,

К Царю мы, каясь, не вернемся,

Как дети блудные к Отцу.

г. Ницца, 20 октябри 1942 г.

***

АЛЕКСАНДР СОЛОДОВНИКОВ

«Ни лобзания Ти дам.»

 

Ночью в сад за преданным Христом

С поцелуем подошел Иуда.

Господи, мы тоже предаем

Поцелуями Тебя повсюду.

Причащаться к чаше подходя,

Сбросив с сердца ледяную груду,

Тайный голос слышу я всегда:

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

Ставлю ли я к образу свечу,

Деньги ли передаю на блюдо,

Постоянно с робостью шепчу:

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

Если я живу как фарисей,

И по мне судить о вере будут,

Не услышу ль в совести своей:

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

Ближнего ль придирчиво сужу,

За собой не замечая худа.

Каждый раз испуганно твержу:

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

Все, чем Ты не славишься во мне,

Осуждает горько мой рассудок,

И звучит в сердечной глубине:

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

Не могу исправить сам себя,

Жду спасенья своего, как чуда.

Да смиренно веря и любя

«Ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

/1957 — 1958/

+++

Как поле утренней росою

Ты милостью покрыл меня.

Я — как Израиль столп огня —

Твой образ вижу пред собою.

На землю, как прозревший, я

Гляжу счастливыми глазами,

Как вновь отверстыми ушами

Внимаю гимнам бытия.

Как Товий ангелом храним,

Я осенен добром людским,

Как Даниил во рву у львов

Спасен от смерти и оков.

Но что во мне? Идут года,

Живу, не принося плода.

О, как смоковницу меня

Не иссуши к исходу дня.

1932

 

Светлая заутреня в старости

По небу темному волокнами

Несутся тучи…

Блудный сын

У храма я стою под окнами

В большой толпе, как перст, один.

Там свет, заутреня пасхальная,

Там пир, там Отчий дом родной

Для всех, кому дорога дальняя,

И кто закончил путь земной.

За возносящимися дымами,

В сиянии паникадил

Мне мнится — полон храм любимыми,

Которых я похоронил.

Там мама празднично лучистая,

Отец с улыбкой доброты,

Головка дочки шелковистая

И братьев милые черты.

Но, отделен решеткой кованой

От мира тайны и чудес,

Молюсь: да будет уготовано

Обнять их мне…

Христос Воскрес!

1960

 

Покаяние

Глаза мои, где вы были?

Где было сердце мое?

Осколок далекой были

Вонзил в меня острие.

О, если бы темной страсти

Не отдал я чистоты,

И было бы счастье, счастье,

Со мною была бы ТЫ.

Но сердце под грудой грозной

Раскаяния и стыда,

И только слезою слезной

Растопится эта беда.

А был ведь и я ребенком,

Я мальчиком ясным был,

Смеющимся, нежным, звонким,

И вот закопался в ил.

О, если бы смылись пятна

С моей поникшей души,

Вознесся б я елью статной

В душистой лесной глуши.

Лежу я под грудой грозной

Раскаянья и стыда,

Но жаркой струею слезной

Растопится эта беда.

Непонятые намеки,

Неузнанные значки!

Горите, горите, щеки

От боли и от тоски!

О, если б воздвигнуть мертвых,

Откинув крышки гробов,

И сколько б было простертых

Живых у ног мертвецов!

Вина перед ними грозно

Совесть мою тяготит,

Но Господу все возможно

Он даже меня простит.

/1956-1959/

 

На Пасхе

Хоть он теперь не богомолен,

Наш заблудившийся народ,

И звон умолкших колоколен

Его к молитве не зовет,

Но голос сердца изначальный

В его душе еще звучит,

И в светлый день первопасхальный

«Христос Воскресе» говорит.

Тогда, покорный древним силам,

В распах кладбищенских ворот

Идет народ к родным могилам,

Идет, идет, идет, идет.

И на могилах теплит свечи,

И крошит хлеб, и кормит птиц,

И молится, и чает встречи

С заветным сонмом милых лиц.

Тот голос сердца не задушишь!

Его ничем не истребить.

И каждый, кто имеет уши,

Достоин веровать и жить.

1960-е гг.

 

Походите по улицам Иерусалима и поищите на

площадях его, не найдете ли человека, нет ли

соблюдающего правду, ищущего истины?..

                  Пр. Иеремии, V,1

 

В этом городе я и родился, и вырос,

Стал мой город столицею нового мира.

Я его и любил, я его и корил,

И вчера еще, каюсь, о нем говорил:

«Был в Содоме праведный Лот,

А у нас, увы, не живет.»

В тот же день во дворе-колодце

Что-то сердце мне обожгло:

Тонкий луч от лампады льется

Через дымчатое стекло.

Как волхвы на звезду

На него я иду.

И пришел,

И нашел.

С тех пор, как узнал я его окно

И вошел в его кабинет

Глазам по-другому смотреть дано,

Через стены, чувствуя свет.

И стали моим открываться глазам,

По разным местам, по разным углам

Радости неожиданные,

Превращенья невиданные.

Вчера я видел книжный шкаф,

Но в нем усердная рука

Хранит не ряд томов ученых —

Таит лампады да иконы.

А шкаф стоит в ряду шкафов,

Как и у всех профессоров.

И вот я в комнате врача.

Что там за ширмою — свеча?

Перед иконой родовой

Он тайно теплит свет живой.

Так значит: доктор знает цену

Не только хитрому рентгену.

Огромен книжный магазин.

Таких гигантов не один.

Есть и побольше магазины,

Поставщики «печатной тины».

Красивых книг полны витрины,

Но их листают с кислой миной.

А рукописную тетрадь

Все рвутся с жадностью читать,

Чтобы найти душе ответ,

Чтобы зажечь лампадный свет.

Но разве спрячешь свет в шкафах?

Лампады светятся в глазах,

О, милая, прошла ты мимо,

Но свет в тебе неугасимый!

Хожу по городу родному,

И каждому киваю дому:

Ведь может быть и в нем живет

Праведный Лот.

1960-е гг.

+++

 

Я был подвержен с детства

Невольной склонности к духовному кокетству,

Стремленью нравиться и всеми быть любимым,

Но для скорбей любви неуязвимым.

Томлюсь самим собой… Ведь даже покаянье

Способно походить на самолюбованье.

Невидимый барьер — и страх, и боль, и стыд —

Поднять на лик Христа глаза мне не велит.

1960-е гг.

Предупреждение (Старцу Андронику)

Я долго мечтой обольщался,

Что Старцу запомнились мы,

Все те, кто с ним близко общался

В распадках седой Колымы.

Я с ним комариной тайгою

В толпе обреченных шагал,

Сгибался в шахтерском забое,

На лагерных нарах лежал.

По прихоти десятилетий,

Капризные смены судьбы

Все стерли… И старец ответил:

— Не знаю, не помню, забыл…

Боюсь, когда ангел суровый

Предстанет, о сроке трубя,

Я снова услышу то слово:

— Не знаю, не помню тебя…

1960-е гг.

 

Май в Лешкове

По утрам просыпаюсь под пенье

Флейты иволги за окном,

И иду умываться сиренью,

Погружаясь в нее лицом.

Я целую душистые кисти,

Окропляю себя росой,

И сливаю с шуршаньем листьев

Благодарственный шепот свой.

А с недальней лесной опушки

Призывает читать канон

Настоятельный возглас кукушки

И блаженных ландышей звон.

Там, в лесу, для молитвенной встречи

Все готово и сосны стоят,

Золотые затепливши свечи

И возносится трав аромат.

Боже мой! Велика Твоя милость!

Ты позволил мне жить, как в раю,

Презирая душевную хилость

И великую скверну мою!

1957

+++

Молитва — не от рассужденья,

А от восхищенья.

+++

 

Ласка травы

Превознесенный над тварью земной

Лишен я доверия птицы лесной.

Ко мне не подсядет зайчонок смешной

И ежик не выбежит, словно ручной.

Но травы зашепчутся рядом со мной,

Коснется щеки стебелек вырезной —

И вот уже миру я будто родной.

+++

В годы старости не в лечении

Силься бодрости почерпнуть.

А, познав саморазрушение,

Ты молись о благословении

На безвестный надмирный путь.

 

По свидетельству стольника Лызлова, занесенному в Минеи, в нашествие татар в 1521 г. слепая монахиня Вознесенского монастыря имела видение.
(Иллюстрированные очерки по истории Москвы В.В.Назаревского, 1914 г.)

К Москве подступали татары,
Пылало Замоскворечье.
В Кремле слепая монахиня
Недобрый видела сон.
Будто в кремлевских соборах
Качнулись надгробные плиты,
И выступили святители
Московские из гробниц.
Но их никто не заметил,
Все были захвачены битвой.
Святители как бы тайно
Спасскою башней прошли.
Их лица печальны были,
Усталой была их поступь,
Блестя, стариковские слезы
По бородам их текли.
Вот вышли они за ворота,
Прошли через Красную площадь,
Но, не дойдя Китай-города
Внезапно замедлили шаг.
Кого осветило зарево?
Кто выступил им навстречу?
Ведь то преподобный Сергий
И Никола-Угодник идут.
Быстро, быстро подходят
И оба встают на колени,
И оба в земном поклоне
Склоняются до земли.
Святители их поднимают.
– Что с вами, отцы святые?
Встаньте, не то мы тоже
Падем перед вами ниц.
Не встанем, пока не узнаем,
Куда вы глухою ночью
Под шум пожара и боя
Уходите из Москвы?
– Уходим, отцы, уходим,
Мы с Москвой расстаемся,
Мы грешную Русь оставляем,
Нет мочи терпеть грехи.
Нельзя потакать кощунствам,
Нельзя покрывать Иуду,
Черную зависть Каина
Больше нельзя терпеть.
– А мы вас молим: вернитесь!
Потерпим о русском народе.
До новой черной годины
Есть время ему прозреть.
Есть зерна для новой жатвы,
Есть души для новых храмов,
Есть вера для нового чуда
И кровь исповедников есть.
Взгляните в туман столетий…
Заходит новая туча.
Река кровавая льется,
Брат на брата встает.
Вот если и в ту годину
Народ наш не обратится,
Тогда, отцы, уходите,
Мы вместе с вами уйдем.
Святители молча склонились
И тихо пошли обратно.
Утром в кремлевских соборах
Покоились снова они.

***

Мы грешили, блудили, лукавили,
Но святые русской земли
Пока еще нас не оставили,
От нас еще не ушли.

***

НИКОЛАЙ МЕЛЬНИКОВ

 

Просьба (песня)

 

Упаду и усну, и из далей далёких услышу

Плач друзей и родных и псалмы, что споют надо мной.

Возликует душа, поднимаясь всё выше и выше,

Как ликует невольник, бегущий из плена домой!

Возликует душа от надежды на свет и спасенье,

Только что её ждёт – в этой жизни узнать не дано.

Я немало грешил, и не там я искал утешенье,

Но прости меня, Боже: к Тебе я хотел всё равно!..

 

Будет путь у души, а чужое, холодное тело

Повезут из Москвы в те глухие, лесные края,

Где заросший погост утопает в черёмухе белой,

Где родные лежат, где с родными останусь и я…

Все друзья и враги, все, кого я обидел когда-то,

Вы простите меня, и просить об одном вас хочу:

Будет вам тяжела иль совсем безразлична утрата,

Всё равно вы хоть раз помяните, поставьте свечу!..

 

***

 

Монах

 

Я в автобусе еду и глазею лениво

На дороги, на тучи, на столичный народ,

А народ под зонтами бежит торопливо

И всё ищет чего-то – день вчерашний иль год?

 

Всё знакомо, привычно, суетливо и спешно,

Только вдруг оживляет мой скучающий взгляд

Чей-то профиль унылый, чей-то профиль нездешний,

Чей-то профиль застывший – в чёрной рясе до пят.

 

То – монах, укрываясь от дождя и от ветра,

На пустой остановке одиноко стоит.

Как навеки – застыл, только еле заметно

Нить намоленных чёток по ладоням скользит.

 

И задумался я о судьбе его странной –

Что ж обрёк он себя? Что он сделал с собой?

…И не знал я тогда, что монах безымянный

Так же думал, и плакал – над моею судьбой!

 

***

Поставьте памятник деревне

 

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве!

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве,

И покосившаяся хата

С крыльцом, рассыпавшимся в прах,

И мать убитого солдата

С позорной пенсией в руках!

 

И два горшка на частоколе,

И пядь невспаханной земли,

Как символ брошенного поля,

Давно лежащего в пыли!

И пусть поёт в тоске и боли

Непротрезвевший гармонист

О непонятной русской доле

Под тихий плач и ветра свист!

 

Пусть рядом робко встанут дети,

Что в деревнях ещё растут –

В наследство им на белом свете –

Всё тот же чёрный, рабский труд!

Присядут бабы на скамейку,

И всё в них будет как всегда:

И сапоги, и телогрейки,

И взгляд потухший в «никуда»!..

 

Поставьте памятник деревне,

Чтоб показать хотя бы раз

То, как покорно, как безгневно

Деревня ждёт свой смертный час!

Ломали кости, рвали жилы,

Но ни протестов, ни борьбы –

Одно лишь «Господи, помилуй!»

И вера в праведность судьбы.

 

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве…

Там будут старые деревья

И будут яблоки в траве…

 

МОНАХ ВАРСОНОФИЙ (СТЕПАНЕНКО)

(13 мая 1950 г.,Талгар – 20 сентября 2015 г.,Орел)

 

Пред образом Святым свеча горит.

А в келье – тишина. Душа стремится к Богу,

Молитва в сердце трепетно звучит.

Но тьма таится, злая, у порога…

 

И Ангел осенил меня крылом,

И духи мрака в бездне растворились.

Предстало всё мне под иным углом.

И тайны вечности в сей час мне приоткрылись.

 

Сливаются псалмы с звенящей тишиной,

Трепещет огонек моей лампады.

И в келье воцаряется покой,

Дарует Бог душе моей усладу…

 

И смотрит Спас с иконы на меня

Он смотрит  кротко, ласково и строго.

И  в миг один, поняв все и прияв,

Я затихаю,  в сердце чуя Бога.

+++

В монастыре у проезжей дороги,

Там, где струится источник Святой,

Шепчутся липы у Храма о Боге,

Взвился над куполом крест золотой.

 

Келья монаха – всегда поле битвы.

Жди нападенья лукавых врагов.

Пусть Бог услышит наши молитвы,

Матери Божьей над нами Покров…

 

Ты, Богородице, Дево Пречистая,

Грешным рабам твоим милость яви.

Пусть Твоя Пустынь, Святая и Чистая,

Станет Обителью Братской любви…

+++

 

Дево Пресвятая и Пречистая,
Утоли моя печали, утоли.
Ты моя Стена Необоримая,
Мне нечаянную радость подари…
В скорби и печали Утешение,
Ты меня с пути погибели сведи,
Теплым и святым твоим молением,
Ты согрей меня и огради…
Я к Тебе, Владычице, взываю
И о помощи Тебя молю,
Пресвятое имя призываю:
Спаси душу грешную мою…
Вымоли у Сына мне прощение,
От грехов меня очисти, отмоли,
Преблагая,  в скорби Утешение,
Утоли моя печали, утоли.

* * *

Скоро Ангелы вострубят в трубы,
А меня грехи хлестают хуже плётки
Иисусову молитву шепчут губы
И я молюсь, перебирая чётки…

***

 

Стихи Великого Князя Константина Константиновича Романова

Великий князь Константин Константинович, поэтический псевдоним К. Р. (10 [22] августа 1858, Стрельна — 2 [15] июня 1915, Павловск) — член Российского Императорского дома, генерал-адъютант (1901), генерал от инфантерии (1907), генерал-инспектор Военно-учебных заведений, президент Императорской Санкт-Петербургской академии наук (1889), поэт, переводчик и драматург.Второй сын великого князя Константина Николаевича и великой княгини Александры Иосифовны, внук Николая I.

Вел. Кн. Константин Константинович с Августейшим семейством

 

Когда креста нести нет мочи…

Когда креста нести нет мочи,

Когда тоски не побороть,

Мы к небесам возводим очи,

Творя молитву дни и ночи,

Чтобы помиловал Господь.

 

Но если вслед за огорченьем

Нам улыбнется счастье вновь,

Благодарим ли с умиленьем,

От всей души, всем помышленьем

Мы Божью милость и любовь?

 

Молитва 

Научи меня, Боже, любить

Всем умом Тебя, всем помышленьем,

Чтоб и душу Тебе посвятить

И всю жизнь с каждым сердца биеньем.

 

Научи Ты меня соблюдать

Лишь Твою милосердную волю,

Научи никогда не роптать

На свою многотрудную долю.

 

Всех, которых пришел искупить

Ты Своею Пречистою Кровью, —

Бескорыстной, глубокой любовью

Научи меня, Боже, любить!

 

Тебе, Воскресшему, благодаренье!..

Тебе, Воскресшему, благодаренье!

Минула ночь, и новая заря

Да знаменует миру обновленье

В сердцах людей любовию горя.

 

***

 

Хвалите Господа с Небес

И пойте непрестанно:

Исполнен мир Его чудес

И славы несказанной.

 

Хвалите, сонм Бесплотных Сил

И Ангельские лики:

Из мрака скорбного могил

Свет воссиял великий.

 

Хвалите Господа с Небес,

Холмы, утесы, горы!

Осанна! Смерти страх исчез,

Светлеют наши взоры.

 

Хвалите Бога, моря даль

И океан безбрежный!

Да смолкнут всякая печаль

И ропот безнадежный!

 

Хвалите Господа с Небес

И славьте, человеки!

Воскрес Христос!

Христос Воскрес!

И смерть попрал навеки!

 

Рождество Христово 

Благословен тот день и час,

Когда Господь наш воплотился,

Когда на землю Он явился,

Чтоб возвести на Небо нас.

 

Благословен тот день, когда

Отверзлись вновь врата Эдема;

Над тихой весью Вифлеема

Взошла чудесная звезда!

 

Когда над храминой убогой

В полночной звездной полумгле

Воспели «Слава в вышних Богу!»

— Провозвестили мир земле

 

И людям всем благоволенье!

Благословен тот день и час,

Когда в Христовом Воплощенье

Звезда спасения зажглась!..

Христианин, с Бесплотных Ликом

Мы в славословии великом

Сольем и наши голоса!

Та песнь проникнет в небеса.

 

Здесь воспеваемая долу

Песнь тихой радости души

Предстанет Божию Престолу!

 

Но ощущаешь ли, скажи,

Ты эту радость о спасеньи?

Вступил ли с Господом в общенье?

 

Скажи, возлюбленный мой брат,

Ты ныне так же счастлив, рад,

Как рад бывает заключенный

Своей свободе возвращенной?

 

Ты так же ль счастлив, как больной,

Томимый страхом и тоской,

Бывает счастлив в то мгновенье,

Когда получит исцеленье?

 

Мы были в ранах от грехов

— Уврачевал их наш Спаситель!

Мы в рабстве были — от оков

Освободил нас Искупитель!

 

Под тучей гнева были мы,

Под тяготением проклятья

— Христос рассеял ужас тьмы

Нам воссиявшей благодатью.

 

Приблизь же к сердцу своему

Ты эти истины святые,

И, может быть, еще впервые

Воскликнешь к Богу своему

 

Ты в чувстве радости спасенья!

Воздашь Ему благодаренье,

Благословишь тот день и час,

Когда родился Он для нас

 

Колокола 

Несется благовест… Как грустно и уныло

На стороне чужой звучат колокола.

Опять припомнился мне край отчизны милой,

И прежняя тоска на сердце налегла.

 

Я вижу север мой с его равниной снежной,

И словно слышится мне нашего села

Знакомый благовест: и ласково, и нежно

С далекой родины гудят колокола.

 

***

Блаженны мы, когда идем
Отважно, твердою стопою
С неунывающей душою
Тернистым жизненным путем;

Когда лукавые сомненья
Не подрывают веры в нас,
Когда соблазна горький час
И неизбежные паденья

Нам не преграда на пути,
И мы, восстав, прах отряхая,
К вратам неведомого края
Готовы бодро вновь идти;

Когда не только дел и слова,
Но даже мыслей чистоту
Мы возведем на высоту,
Все отрешаясь от земного;

Когда к Создателю, как дым
Кадильный, возносясь душою,
Неутомимою борьбою
Себя самих мы победим.
***

Бывают светлые мгновенья:
Земля так несравненно хороша!
И неземного восхищенья
Полна душа.

Творцу миров благоуханье
Несет цветок, и птица песнь дарит:
Создателя Его созданье
Благодарит.

О, если б воедино слиться
С цветком и птицею, и всей землей,
И с ними, как они, молиться
Одной мольбой;

Без слов, без думы, без прошенья
В восторге трепетном душой гореть
И в жизнерадостном забвенье
Благоговеть!
Великой княгине
Елисавете Феодоровне

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!

Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.

Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту,
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту!

 

***
Вернулся май! Уж журавли
Обратно прилетели,
Луга цветами зацвели,
Леса зазеленели.
За богатырским сном зимы
Настало пробужденье,
Как после ночи долгой тьмы
Денницы возрожденье.
Земля как будто лишь ждала
Весеннего лобзанья,
И в миг природа ожила,
И всюду ликованье.
Весь мир поет, и ширь полей,
И рощи тихий шелест,
И в каждой песне соловей
Весны волшебной прелесть.
Порою вешнею счастлив
Поэт: уж он не дремлет
И силы творческой прилив
Душою чуткой внемлет;
Он ударяет по струнам,
И, полно вдохновенья,
Его свободно к небесам
Несется песнопенье.

Государыне Императрице
Марии Федоровне

На балконе, цветущей весною,
Как запели в садах соловьи,
Любовался я молча тобою,
Глядя в кроткие очи твои.

Тихий голос в ушах раздавался,
Но твоих я не слушал речей:
Я как будто мечтой погружался
В глубину этих мягких очей.

Все, что радостно, чисто, прекрасно,
Что живет в задушевных мечтах,
Все сказалось так просто и ясно
Мне в чарующих этих очах.

Не могли бы их тайного смысла
Никакие слова превозмочь…
Словно ночь надо мною нависла,
Светозарная, вешняя ночь!
***

Еще и марта нет, а снег
Уж тает, обнажая землю.
Я вешних вод веселый бег
Опять, обрадованный, внемлю.

Струи взломали хрупкий лед,
Грачи обратно прилетели…
Пройдет еще две-три недели —
И мир воскреснет, зацветет.

Пригрей, о, солнце, землю лаской
Твоих живительных лучей
И оживи весенней сказкой
Глухую мертвенность полей!

Зазимовавшею душою
Пора очнуться ото сна:
Добра и света дай, весна,
И мне в борьбе со злом и тьмою!
Зимой
О, тишина
Глуши безмолвной, безмятежной!
О, белизна
Лугов под пеленою снежной!

О, чистота
Прозрачных струй обледенелых!
О, красота
Рощ и лесов заиндевелых!

Как хороша
Зимы чарующая греза!
Усни, душа,
Как спят сугробы, пруд, береза…

Сумей понять
Природы строгое бесстрастье:
В нем — благодать,
Земное истинное счастье.

Светлей снегов
Твои да будут сновиденья
И чище льдов
Порывы сердца и стремленья.

У ней учись,
У зимней скудости прелестной
И облекись
Красою духа бестелесной.
***

Как пленительно-тихо в отцветших полях!
Наша осень полна обаянья:
Сколько прелести в грустных, безжизненных днях
Этой кроткой поры увяданья!

Воздух влажен и свеж, облетают листы,
Тучи кроют лазурь небосвода,
Безответно, безропотно блекнут цветы,
И покорно зимы ждет природа.

Не блаженство ли этой внимать тишине,
Где пред смертью покорность такая?
Так же мирно навеки уснуть бы и мне,
Без напрасной борьбы угасая!

***

Когда меня волной холодной
Объемлет мира суета,
Звездой мне служат путеводной
Любовь и красота.

О, никогда я не нарушу
Однажды данный им обет:
Любовь мне согревает душу,
Она — мне жизнь и свет.

Не зная устали, ни лени,
Отважно к цели я святой
Стремлюсь, чтоб преклонить колени
Пред вечной красотой.
***

Когда провидя близкую разлуку,
Душа болит уныньем и тоской,
Я говорю, тебе сжимая руку:
Христос с тобой!

Когда в избытке счастья неземного
Забьется сердце радостью порой,
Тогда тебе я повторяю снова:
Христос с тобой!

А если грусть, печаль и огорченье
Твоей владеют робкою душой,
Тогда тебе твержу я в утешенье:
Христос с тобой!

Любя, надеясь, кротко и смиренно
Свершай, о друг, ты этот путь земной
И веруй, что всегда и неизменно
Христос с тобой!
На Страстной неделе
Жених в полуночи грядет!
Но где же раб Его блаженный,
Кого Он бдящего найдет,
И кто с лампадою возженной
На брачный пир войдет за Ним?
В ком света тьма не поглотила?

О, да исправится, как дым
Благоуханного кадила,
Моя молитва пред Тобой!
Я с безутешною тоской
В слезах взираю издалека
И своего не смею ока
Возвесть к чертогу Твоему.
Где одеяние возьму?

О, Боже, просвети одежду
Души истерзанной моей,
Дай на спасенье мне надежду
Во дни святых Твоих Страстей!
Услышь, Господь, мои моленья
И тайной вечери Твоей,
И всечестного омовенья
Прими причастника меня!

Врагам не выдам тайны я,
Воспомянуть не дам Иуду
Тебе в лобзании моем,
Но за разбойником я буду
Перед Святым Твоим крестом
Взывать коленопреклоненный:
О, помяни, Творец вселенной,
Меня во царствии Твоем!
***

О, если б совесть уберечь,
Как небо утреннее, ясной,
Чтоб непорочностью бесстрастной
Дышали дело, мысль и речь!

Но силы мрачные не дремлют,
И тучи — дети гроз и бурь —
Небес приветную лазурь
Тьмой непроглядною объемлют.

Как пламень солнечных лучей
На небе тучи заслоняют —
В нас образ Божий затемняют
Зло дел, ложь мыслей и речей.

Но смолкнут грозы, стихнут бури,
И — всепрощения привет —
Опять заблещет солнца свет
Среди безоблачной лазури.

Мы свято совесть соблюдем,
Как небо утреннее, чистой
И радостно тропой тернистой
К последней пристани придем.
Поэту (Служа поэзии святой…)

Служа поэзии святой,
Благоговейно чти искусство;
Ему отдайся всей душой,
Дари ему и ум, и чувство.

Будь верен долгу своему
И, гордый званием поэта,
Преследуй песнью ложь и тьму
Во имя истины и света.

На лад возвышенный настрой
Свою божественную лиру,
О небесах немолчно пой
Их забывающему миру.

Во зле лежит он искони,
Но люди жаждут обновленья —
К добру и правде их мани
Могучей силой песнопенья.

Пой о любви толпе людской,
Пой величаво, вдохновенно,
Священнодействуя смиренно
Перед поэзией святой.
***

Последней стаи журавлей
Под небом крики прозвучали.
Сад облетел. Из-за ветвей
Сквозят безжизненные дали.

Давно скосили за рекой
Широкий луг, и сжаты нивы.
Роняя листья, над водой
Грустят задумчивые ивы.

В красе нетронутой своей
Лишь озимь зеленеет пышно,
Дразня подобьем вешних дней…
— Зима, зима ползет неслышно!—

Как знать. Невидимым крылом
Уж веет смерть и надо мною…
О, если б с радостным челом
Отдаться в руки ей без бою;

И с тихой, кроткою мольбой,
Безропотно, с улыбкой ясной
Угаснуть осенью безгласной
Пред неизбежною зимой!

Поэту
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
Пушкин

Пусть гордый ум вещает миру,
Что все незримое — лишь сон,
Пусть знанья молится кумиру
И лишь науки чтит закон.

Но ты, поэт, верь в жизнь иную:
Тебе небес открыта дверь;
Верь в силу творчества живую,
Во все несбыточное верь!

Лишь тем, что свято, безупречно,
Что полно чистой красоты,
Лишь тем, что светит правдой вечной,
Певец, пленяться должен ты.

Любовь — твое да будет знанье:
Проникнись ей, и песнь твоя
В себя включит и все страданье,
И все блаженство бытия.
Прошла зима! Не видно снега
Прошла зима! Не видно снега,
Запели птицы с высоты…
Что за чарующая нега
Кругом разлита! Это ты,
Весны желанная примета!
Теченьем льдины унесло,
И в этот ясный час рассвета
Благоуханно и тепло!
Весна! В душе стихают бури,
Как в небе тают облака.
Весна! Душа полна лазури,
Как эта тихая река.
Псалмопевец Давид
О, царь, скорбит душа твоя,
Томится и тоскует!
Я буду петь: пусть песнь моя
Твою печаль врачует.

Пусть звуков арфы золотой
Святое песнопенье
Утешит дух унылый твой
И облегчит мученье.

Их человек создать не мог,
Не от себя пою я:
Те песни мне внушает Бог,
Не петь их не могу я!

О, царь, ни звучный лязг мечей,
Ни юных дев лобзанья,
Не заглушат тоски твоей
И жгучего страданья!

Но лишь души твоей больной
Святая песнь коснется,-
Мгновенно скорбь от песни той
Слезами изольется.

И вспрянет дух унылый твой,
О, царь, и торжествуя,
У ног твоих, властитель мой,
Пусть за тебя умру я!

Розы
Во дни надежды молодой,
Во дни безоблачной лазури
Нам незнакомы были бури,-
Беспечны были мы с тобой.
Для нас цветы благоухали,
Луна сияла только нам,
Лишь мне с тобою по ночам
Пел соловей свои печали.

— В те беззаботные года
Не знали мы житейской прозы:
Как хороши тогда,
Как свежи были розы!

То время минуло давно…
— Изведав беды и печали,
Мы много скорби повстречали;
Но унывать, мой друг, грешно:
Взгляни, как Божий мир прекрасен;
Небесный свод глубок и чист,
Наш сад так зелен и душист,
И теплый день, и тих, и ясен,
Пахнул в растворенную дверь;
В цветах росы сияют слезы…
Как хороши теперь,
Как свежи эти розы!

За все, что выстрадали мы,
Поверь, воздается нам сторицей.
Дни пронесутся вереницей,
И после сумрачной зимы
Опять в расцветшие долины
Слетит счастливая весна;
Засветит кроткая луна;
Польется рокот соловьиный,
И отдохнем мы от труда,
Вернутся радости и грезы:
Как хороши тогда,
Как свежи будут розы!

***
Я баловень судьбы… Уж с колыбели
Богатство, почести, высокий сан
К возвышенной меня манили цели,-
Рождением к величью я призван.
Но что мне роскошь, злато, власть и сила?
Не та же ль беспристрастная могила
Поглотит весь мишурный этот блеск,
И все, что здесь лишь внешностью нам льстило,
Исчезнет, как волны мгновенный всплеск?
Есть дар иной, божественный, бесценный,
Он в жизни для меня всего святей,
И ни одно сокровище вселенной
Не заменит его душе моей:
То песнь моя!.. Пускай прольются звуки
Моих стихов в сердца толпы людской,
Пусть скорбного они врачуют муки
И радуют счастливого душой!
Когда же звуки песни вдохновенной
Достигнут человеческих сердец,
Тогда я смело славы заслуженной
Приму неувядаемый венец.
Но пусть не тем, что знатного я рода,
Что царская во мне струится кровь,
Родного православного народа
Я заслужу доверье и любовь,
Но тем, что песни русские, родные
Я буду петь немолчно до конца
И что во славу матушки России
Священный подвиг совершу певца.
***

 

Икона дня


Православный календарь

Сегодня: 16 декабря 2018